Игра без правил  - Дмитрий Зурков

– Да не томите вы господина капитана, ваше превосходительство! – Павлов укоризненно смотрит на Келлера, затем обращается ко мне: – Вам, Денис Анатольевич, предстоит ехать в Красноярск и привезти сюда двух человек – Иосифа Виссарионовича Джугашвили и Якова Михайловича Свердлова…

Не, ну ни фигасе!.. Охренеть!.. Я еду за Сталиным!.. Минута, в течение которой присутствующие с улыбкой наблюдают за игрой чувств на моей физиономии, проходит, и я понимаю, что выбора-то, собственно, и нет. Поэтому задаю только один вопрос:

– Когда?

– Через три-четыре дня. – Воронцов в отличие от генерала с академиком смотрит серьезно и, кажется, немного сочувствующе. – Официальное прикрытие – комиссия по проверке мобилизации. С собой можете взять не более десяти человек.

– Хватит и шести, дежурство в три смены плюс я в резерве. Оружие, как понимаю, обычное, разрешенное уставом? Или всё-таки можно взять ПП на всякий случай?

– Ну-у, Денис Анатольевич, не на войну же едете. – Фёдор Артурович на секунду задумывается. – Хотя всякое может быть, берите. В варианте скрытого ношения. А насчет вражеской территории – я, наверное, погорячился. Чем дальше от столиц, тем больше процветают местничество и этакий фрондирующий местный сепаратизм, довольно ловко раздуваемый господами союзниками. Но хотелось бы обойтись без массовых захоронений несогласных с вашими единственно правильными решениями. Поиграйте немного в тыловую крыску…

– Теперь – следующий вопрос. – Павлов снова не даёт нам растечься мыслию по древу. – Борьба с экономическим шпионажем, саботажем и спекулянтами. Тут все карты в руки подполковнику Воронцову и его коллегам. Можете поведать нам что-нибудь интересное, Пётр Всеславович?

– Да. Сейчас ведётся в основном оперативная работа по сбору информации. За исключением случаев, требующих немедленного реагирования. Граф Татищев, ныне командующий Корпусом, после аудиенции у регента, посвящённой данному вопросу, дал команду подготовить аналитическую справку и был неприятно поражён её содержанием. Я в циркуляре даже встретил ваши слова о том, что война есть соревнование экономик противоборствующих сторон, Иван Петрович. Великий князь Михаил Александрович их, очевидно, запомнил и графу высказал. – Воронцов на мгновение улыбается, затем вновь становится серьезным. – А посему приказано спекуляции и акты саботажа приравнять к шпионской деятельности, особенно связанные с поставками в Германию через нейтральные страны. Помимо этого член Регентского совета сенатор Гарин после аналогичной беседы тоже развил кипучую деятельность, так что вышеупомянутой информации у нас в наличии достаточно. Ждем только команды использовать ее по назначению.

– Простите, Пётр Всеславович, а кто и когда должен дать отмашку? – Кажется, я чего-то не знаю, или не понимаю. – Ждём, когда гром грянет, только тогда креститься начнём?

– Денис Анатольевич, если уж пошли в ход пословицы, напомню вам другую – дорого яичко ко Христову дню, – поморщившись, вмешивается академик. – Задам сразу два вопроса: на каком основании и по какой статье Уложения о наказаниях уголовных? Спекуляция, которую вы упомянули, ныне называется свободой предпринимательства, про саботаж – тоже ни слова. Нужны новые законы, а кто их принимает – сами знаете. Великий князь Михаил Александрович пока не решается открыто конфликтовать с Думой, хотя разговоры об этом с ним ведутся постоянно.

– Понятно. Ёжик – птица гордая, не пнёшь – не полетит. И что, ждать теперь, пока тот самый Февраль не грянет? И не пойдёт всё по старому сценарию?

– Нет, Денис Анатольевич, для этого и досье собираются, и еще многое делается. – Воронцов снова вступает в разговор. – По возможности тихо и незаметно. Всех подробностей открыть не могу, но приняты меры к тому, чтобы беспорядки из-за нехватки хлеба были сведены к минимуму. Нехватки, замечу, создаваемой специально. И соответственно не было возможности использовать недовольство народа в своих целях. И для того, чтобы как-то влиять на настроения народа, нам и нужен господин Джугашвили, хорошо известный в социал-демократических кругах и пользующийся там большим авторитетом.

– Думаете, удастся переманить его на нашу сторону? Идейного большевика, помешанного на эксах и прочих насильственных методах борьбы с властью? Что-то мне не очень верится…

– Денис Анатольевич, он – единственный более или менее вменяемый человек среди всей российской социал-демократии. И он – реформатор, а не разрушитель, мы об этом давно уже говорили, – Павлов с тяжким вздохом пытается объяснить своё видение проблемы, видно, и без меня тут споров хватало.

– Позволю себе добавить, что по просьбе Ивана Петровича интересовался деталями тифлисского ограбления, – Воронцов приходит на помощь академику. – Да, Джугашвили приехал в Тифлис где-то за неделю до нападения на казначейский фаэтон и в день налёта был в городе. Но когда принималось решение об этом самом «эксе», он был за границей. Следовательно, участия в подготовке принимать не мог. И следователи Департамента полиции, отрабатывавшие версию его причастности, обвинения при всем желании выдвинуть не смогли. Единственная зацепка – давнее близкое знакомство Джугашвили с настоящим организатором Тер-Петросяном, но это еще ни о чем не говорит.

– А Свердлов-то нам зачем? Тоже перевоспитывать будем? По-моему – абсолютно бесперспективное занятие. Успешней можно рака на горе художественному свисту выучить.

– Вот тут вы, господин капитан, совершенно правы. – Павлов уже хитро улыбается. – Но уж очень интересный экземплярчик потом из него вырос. Хотелось бы, скажем так, устроить ему внеплановый приступ откровенности. Так что будьте любезны, если вас не затруднит, доставить и его.

– Ага, я понял – живым, но необязательно здоровым… Всё, всё, шучу! Каким найду, таким и привезу, даже пальцем не трону…

После деликатного стука в дверь появляется новая секретарша Павлова, обворожительная в своей строгости, и негромко информирует своего шефа, что посетители уже собрались и опаздывать – не комильфо. Судя по всему – одна из воронцовских барышень, взял, значит, Пётр Всеславович академика под плотную опеку.

– Всё, друзья мои, прошу извинить, у меня назначена встреча с поставщиками. – Павлов кривится, как будто куснул незрелый лимон. – Ладно, пойду, повоюю. Кровопийцы еще те, но, к сожалению, без них не обойтись. Хорошо, что, подобно представителям блатного мира, к врачам относятся с робостью и уважением…